ep
elena preis
ГАЛЕРЕЯ
ОБ АВТОРЕ
ТЕКСТЫ

 

 

 

О КАНДИНСКОМ. С ДОСТАТОЧНОЙ СТЕПЕНЬЮ ДОСТОВЕРНОСТИ....

Е.Прейс.


Когда моя старшая сестра Марина обмолвилась о том, что В.Кандинский (далее В.К.)– наш родственник, я уже училась в институте, мы жили в советской стране, и я даже не знала его имени. Отдельные работы В.К. появились в СССР на стенах музеев только после 1953 года.

В это время были живы две наши тётушки Анна Михайловна (1900 - 1984) и Елизавета Михайловна (1896 – 1976) - сёстры моего отца, которые общались с В.К. до его окончательного отъезда за границу в 1921 году.

Тётя Лиза (она была крестницей В.К.) обладала великолепной памятью, весьма твёрдым, лишенным сентиментальности характером и незаурядной красотой так свойственной тихеевской родне. Уже в молодые годы она стала профессором, а позднее заведующей кафедрой коллоидной химии в МХТИ им Д.И.Менделеева. Разговоры о великом родственнике особенно не поддерживались ею даже после хрущёвских перемен в нашей стране. В сталинские времена такое упоминание могло стоить жизни или в лучшем случае искалеченной жизни. Однажды (в начале семидесятых) я, к тому времени уже несколько более просвещённая в искусстве, завела разговор о Кандинском. Тётя Лиза сказала, чтобы я не особенно распространялись на эту тему, т. к. он, мол, был «невозвращенец». Этот страшный для человека и его родни термин существовал в советские времена для обозначения человека, уехавшего за границу с разрешения государства и оставшегося там.

Со слов обеих тётушек были прослежены родственные связи с семьёй Кандинского. Дело в том, что мать В.К., Лидия Ивановна Тихеева(жена С. Кандинского и мать В. К., приходилась двоюродной тётей Анне Владимировне Тихеевой (1866 – 1922) (нашей бабушке, матери нашего отца, Прейса Александра Михайловича и вышеупомянутых тётушек), В.К. – троюродным братом. (Из послужного списка деда Эрвина Михаила Карловича Прейса следует, что он был женат «на дочери дворянина девице Анне Владимировне Тихеевой, из чего следует, что род Тихеевых был дворянский) Между семьями существовали очень близкие отношения. Лидия Ивановна называлась одесской бабушкой в семье моего отца. Обладая большим достатком, она оказывала помощь в трудные моменты жизни семье племянницы. Знаю от тётушки Елизаветы Михайловны, что какое-то время после революции В.К. жил в семье Прейсов в Раменском. В свою очередь Елизавета и Анна, сёстры моего отца, переехав из Раменского Москву, чтобы продолжить своё образование, жили в доме Кандинского на Зубовском бульваре.

Особенно дружен В.К. был с Анной Владимировной (1866 - 1922). Красавица, совершенно одного возраста с В.К., она, по-видимому, была очень эмоциональным человеком, какое - то время мечтала стать актрисой. Её муж, наш дед, Эрвин Михаил Прейс называл её гиперболической женщиной.

Также Кандинский был очень привязан к своей крестнице (Елизавете Михайловне). Тётя Лиза как-то рассказала, что В.К. в то время, когда он учился в Германии, предложил взять её с собой. Однако заграничная богема показалась родителям опасной для юной незаурядно красивой дочери, и, как с усмешкой сообщила тётя Лиза, её не отпустили.

Из рассказов обеих тётушек становится ясно, что семья, в расширенном смысле, совершенно не могла понять радикальных перемен, на которые решился молодой родственник в своей жизни. Сестра помнит высказывание т. Лизы: «Сначала он рисовал хорошо, а потом испортился ». Мне же на мой вопрос, имелись ли какие-нибудь работы В.К. в семье, т. Лиза отвечала, что никто (надо понимать в их семье) не относился слишком серьёзно к его искусству и что существует только одна работа, которая была приобретена братом В.Кандинского Кожевниковым и его женой Александрой Митрофановной. После гибели Кожевникова на Русско – Японской войне 1905 года Александра Митрофановна вышла замуж за его сослуживца Лемкуля, а после его трагической гибели (от рук грабителей) её мужем стал математик Кондратьев.

Когда я и двоюродная сестра Лиза (архитектор, дочь тёти Анны) посетили по рекомендации тёти Лизы Кондратьева, Александра Митрофановна уже умерла. Мы, действительно, видели у него одну работу В.К. мюнхенского периода. По-видимому, я рассказывала кому-то из художников о своих впечатлениях, т.к. вскоре мне позвонил Георгий Афанасьевич Костаки и, кажется, хотел знать о возможных переменах вокруг обладания шедевром. Я уклонилась от исполнения этой просьбы, но вскоре совершенно случайно узнала, что картина была приобретена им на следующий день после смерти Кондратьева.

Некоторые рассказы тётушек касались жизни семьи В.К.

Известно, что у Лидии Ивановны уже после переезда семьи в Одессу (1871г.) случился роман с Кожевниковым. Чувства полюбивших друг друга людей, видимо, были так убедительны и уважение к супруге так непоколебимо, что Василий Сильвестрович Кандинский (отец будущего художника) при расторжении брака взял вину на себя и на бракосочетание Лидии Ивановны и Кожевникова подарил такое платье, что «вся Одесса ахнула».

Хорошо помню разговор с тётей Лизой, из которого узнала, что Василий Сильвестрович всегда был желанным гостем в семье Кожевниковых. Существовала традиция, по которой каждое воскресенье В.С.Кандинский приезжал на обед. Так что связъ В.К. с отцом никогда не нарушалась.

В этом браке было четверо детей. Знаю только, что один из братьев Кожевниковых погиб в русско-японскую войну. Другой стал крупным психиатром профессором и умер в Париже.

По-видимому, с ним связан рассказанный тётей Лизой эпизод:

в начале двадцатых годов, когда обе тётушки жили на Зубовском бульваре. Однажды вечером, когда в доме были гости, неожиданно

появились люди, одетые в чёрные кожанки (это была обычная одежда слуг революции). Был взят Кожевников и увезён.

Все провели несколько часов в тягостном ожидании развязки этого события. Однако спустя какое-то время его доставили обратно, и стало известно, что его возили в Горки к Ленину, который был уже тяжело болен. Далее Кожевников был его лечащим врачом.

Считаю своим долгом рассказать обо всех мелочах отношений в семье.

Рассказы тётушек о свадьбе В.К. с Ниной Андреевской оставляют впечатление, что барышни из подмосковного Раменского (там работал врачом отец семейства Эрвин Михаил Карлович Прейс) внимательно и ревниво наблюдали жизнь озадачивающего их постоянной свободой своего выбора В.К.. Новые родственники были признаны вульгарными и, соответственно, выбор – не одобрен. Тётя Лиза не без язвительности рассказывала, что за свадебным столом кто-то из родителей невесты попросил передать «Ту красную рыбу». Красной (т.е. прекрасной, лучшей) рыбой назывались как раз не красные по цвету рыбы, а белуга, севрюга. Приговор был вынесен.

О трагических событиях в жизни В.К., связанных со смертью ребёнка, тётя Лиза рассказывала: когда новорожденный сын В.К. заболел, он обратился к Марии Владимировне Тихеевий (сестра Анны Владимировны). Просил о помощи, надеясь, что здоровое деревенское питание поможет беде. Мария Владимировна жила в Семёнычах – крошечном имении Тихеевых, которое по общему согласию, было отдано одинокой Марии Владимировне. В своём помещении она организовала деревенскую школу. Учила детей, за что была любима всеми. Однажды благодарные крестьяне предупредили её: «Уходите из дома. Завтра будем жечь усадьбу». Такое это было время. Революция. После этого она сама, по словам тётушки, жила на подаяния. Она вынуждена была отказать. Ребёнок погиб от диспепсии.

Пожалуй, это всё, что я с достаточной степенью достоверности могу рассказать о контактах и отношениях В.К. с семьёй моего отца Прейса Александра Михайловича.

24.12.06


СОБЫТИЯ
КОНТАКТЫ
ENGLISH >>