ep
elena preis
ГАЛЕРЕЯ
ОБ АВТОРЕ
БИОГРАФИЯ

 

 

 

АВТОБИОГРАФИЯ. Е.А.Прейс

Родилась я 4 сентября 1938 года в Москве. В семье уже был ребёнок - четырёхлетняя сестра Марина. Моя мама, Серафима Степановна Прейс (в девичестве Астахова), родилась 26 июня (по старому стилю 13-го) в 1913 году в Москве (по законам того времени место её рождения обозначено по отцу, Степану Фёдоровичу Астахову (1880 – 1942г.), - деревня Иваньково Михайловского уезда Рязанской губернии.) Крестьяне этой деревни уезжали зимой на заработки в город. Мой прадед Фёдор Астахов занимался сезонным извозом и с течением времени приобрёл собственное дело: стал владельцем крупного извоза в Москве. Был весьма уважаемым человеком, о чём свидетельствует занимаемая им выборная должность старосты церкви Сорока мучеников Севастийских на Сорокосвятской улице в Москве. В жёны деду, Степану Фёдоровичу, была взята Ольга Николаевна Алексеева (1996 - 1963), дочь купца первой гильдии, только что окончившая гимназию. После 1917 года из-за принадлежности к имущему слою дореволюционного общества вся семья, к тому времени окончательно обнищавшая, подверглась жестокому ограничению в общественных правах. Дети-лишенцы учились в школе только по милости порядочных учителей. О высшем образовании не могло быть и речи. Окончить курсы препаратора и работать в Геологоразведочном институте мама могла, только тщательно скрывая с помощью тёти своё происхождение. Ей было двадцать лет, когда она познакомилась и вышла замуж за Александра Михайловича Прейса (1906 - 1946), москвича, инженера-экономиста.

Его отец Эрвин - Михаил Карлович Прейс (родился в 1870 году), немец евангелическо-лютеранского Вероисповедания, - окончил Императорский Московский Университет по Медицинскому Факультету, лекарь, Надворный Советник (по документу 1906 года). Далее в Формулярном списке 1912 года уже Колежского Советника врача больницы Раменской мануфактурной фабрики можно прочитать: женат на дочери дворянина девице Анне Владимировне Тихеевой (1866 – 1922г.). В семье было шесть детей (Владимир, Елизавета, Анна, Михаил, Георгий и младший Александр – мой отец).

Здесь уместно упомянуть о нашем родстве с Василием Кандинским. Дело в том, что мать В. Кандинского, Лидия Ивановна Тихеева, приходилась двоюродной тётей Анне Владимировне Тихеевой, а В.Кандинский – троюродным братом. Между семьями существовали очень близкие отношения. Лидия Ивановна называлась одесской бабушкой в семье моего отца. Обладая значительно большим достатком, она постоянно оказывала помощь и выручала семью племянницы. Знаю от тётушки Елизаветы Михайловны, что какое-то время после революции В.Кандинский жил в семье Прейсов в Раменском. В свою очередь Елизавета и Анна, сёстры моего отца, переехав из Раменского в Москву, чтобы продолжить своё образование, жили в доме Кандинского на Зубовском бульваре. Тётушка Елизавета Михайловна (1896 –1976гг.) была крестницей В.Кандинского. Впоследствии она - профессор, заведующая Кафедрой коллоидной химии Института им. Д.И. Менделеева. После смерти брата (моего отца) она помогла нашей матери вырастить двух дочерей.

Наша семья жила на Чистых прудах. В коммунальной квартире, где проживали 9 семей, мы занимали 16-метровую комнату. С первых дней жизни меня сопровождали болезни: сначала бронхиальная астма, доставшаяся по наследству от бабушки Ольги Николаевны, а позднее тяжелая болезнь сердца, расставлявшая вехи на протяжении всей моей жизни.

Желая изменить благосостояние своей семьи, отец завербовался на работу на дальний север и вскоре, купив нам с сестрой по велосипеду (этот день вспоминался как сказочный из сумеречных голодных лет войны) отправился в путь (на Чукотку). Война была уже на пороге, и её начало застало отца в пути. Увиделись мы на короткое время только в 1945 году. Вынужденный возвратиться к месту службы на дальний север, отец умер в пути, в Магадане.

В 1946 году мы- мама, сестра и я, вернулись в Москву из Подмосковья (пос. Удельная), где пережили войну, и первого сентября я начала учение в школе N 613 им. Н.А.Некрасова, которую окончила в 1958 году. Училась хорошо.

Хочу упомянуть два эпизода, связанных со школьными годами. Я была пятиклассницей, когда подруга моей мамы, Софья Марковна Бабицкая, обнаружила, что я из-за своей болезненности никогда не была в Третьяковской галерее. Экскурсия, сопровождаемая самыми безыскусными замечаниями и пояснениями моей спутницы (она была химиком), произвела на меня большое впечатление.

Однажды наша классная руководительница (восьмой год обучения) объявила, что в школе будет конкурс на лучший рисунок, и попросила принести свои рисунки тех, у кого они есть. Незадолго до этого с большим романтическим вдохновением я нарисовала Демона (конечно, врубелевского) и казнь Тараса. Удивление моё было велико, когда мои рисунки были выставлены, как занявшие второе место в этом конкурсе. Однако это событие не способствовало возникновению каких-либо амбиций.

После окончания школы вопрос о выборе будущей профессии не стоял, т.к. мои медицинские документы не позволяли мне поступить ни в один ВУЗ. Этот вопрос помогла решить тётя, занимавшая в Менделеевском институте достаточно высокое положение. Так я стала студенткой химического института. Впрочем, нельзя сказать, что это обстоятельство помешало сбыться какой-то определённой мечте.

В 1963 году высшее образование, вожделенное каждым в те времена, было успешно завершено. И я была определена на работу в Институт электрохимии Академии наук. Надо сказать, что необходимость оставить это престижное и перспективное для будущего научного работника место, возникшая в 1965 году в связи с временной нетрудоспособностью, была воспринята мною как избавление.

С 1966 года работала в Институте Научной и Технической Информации АН СССР. К этому времени относятся частые посещения дома Штернов, Веры и Валентина, где с неуклонной регулярностью собиралась компания художников. Там бывали Кабаков, Гробман, Бачурин, Стесин, как правило, с женами, Куперман, Варашилов, иногда кто-нибудь привозил В.Яковлева. Появлялись и исчезали многие другие. В доме было много работ художников, которые Штерны приобретали или получали в подарок. Эти встречи нашли отражение в дневниках 1963 – 1971 годов Михаила Гробмана “Левиафан” (М., «Новое литературное обозрение», 2002).

С Яковлевым к этому времени я уже была знакома. Меня познакомил с ним (предполагаю, в 1965 году) мой институтский товарищ Виталий Панов. Думаю, что тогда едва ли я могла по - настоящему оценить этого замечательного, но больного психическии и почти слепого художника. Восхищалась, удивлялась. Была счастлива, когда Яковлев предложил мне позировать для портрета. И вот во время его работы я почувствовала себя вовлечённой в этот процесс. Энергетика работ Яковлева была настолько сильной, и воздействие на зрителя так велико, что верится в его утверждение, будто многие, общавшиеся с ним люди, становились художниками.

Я приобрела краски и начала пробовать свои силы. Моя двоюродная сестра архитектор Лиза Зайцева помогла мне определиться в группу, занимающуюся рисованием обнажённой натуры, существовавшую при Доме Архитекторов. Первую живопись на природе я сделала (в полубессознательном состоянии из-за понимания непосильности задачи) в их компании в Верее, куда вся группа выехала на пленэр. Также достаточно долго я посещала кружок, который вёл белютинец Владик Глущенко. Это тоже были небесполезные занятия.

Вспоминается и другой момент, который, как мене представляется, способствовал пробуждению во мне художника. На работу в академический институт на Ленинском проспекте я каждый день ехала 40 минут на трамвае. Тот день запомнился. Лето, солнце утро, холодок, делающий воздух хрупким. Переезжали Каменный мост через Москва-реку. Слева - Кремль, пылающий на солнце, справа - мрачное здание кинотеатра «Ударник» и весёлые, позолоченные солнцем, жилые дома на набережной и их отражения в ещё не колеблемой ветерком воде. Вот здесь, в этот момент я почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Я увидела целостную прекрасную картину мира. Видимо, это позволило мне позднее видеть мир во всей его красоте с тенями и отражениями.

В эти годы художественная жизнь в Москве была очень интенсивной. Было много неофициальных выставок (часто в академических институтах, на квартирах, в других неожиданных местах). Старалась видеть всё. Однако настоящими университетами стало для меня общение с Василием Павловским (1932 года рождения). Он - сын замечательных художников Серафима Александровича Павловского (1903 - 1989) и Лидии Павловны Хромовой (1923 - 1954) .

Серафим Александрович - в прошлом студент ВХУТЕМАСа - он всю жизнь следовал авангардному направлению в искусстве и был его теоретиком и пропагандистом. Мне посчастливилось общаться с ним в эти годы.

Василий Павловский - архитектор по образованию, посвятил свою жизнь занятиям пластическими искусствами – живописью, коллажем, мозаикой, скульптурой.Мы много работали вместе – рисовали, писали, лепили, всегда обсуждали результаты, ходили по музеям, читали. Наша дружба существует по сей день. Василию обязана я знакомством с двумя уникальными людьми и замечательными художницами-подругами: Шиловской Тамарой Андреевной (1915 -2001) и Лукашевкер Александрой Давыдовной (1925 – 1992). До скорбных дней разлуки нас связывала нежная преданная дружба. При его поддержке состоялась первая и очень значимая для меня выставка живописи в академическом институте Информации (1979), где я тогда работала.

С 1980 года, также побуждаемая В. Павловским, участвовала в сезонных мосховских выставках.

С 1985 по 1989 гг. работала преподавателем основ изобразительного искусства в педагогическом училище N12. Этот опыт я считаю полезным и успешным.

Примерно 1988-ым годом можно обозначить возникновение интереса к печатным техникам. Моя племянница Ольга Монина (1960 года рождения, дочь сестры, Марины Александровны, и Евгения Григорьевича Монина (1931 - 2002 г.), замечательного художника детской книги, академика) в это время заканчивала Полиграфический институт. Она и познакомила меня со своим преподавателем Валерием Орловым, о котором не без оснований говорили как о лучшем специалисте в области печатной графики. Он не только помог мне освоить технику печати, но был всегда убедителен для меня в оценке моих работ. Сам Валерий в это время увлёкся созданием композиций, связанных с литьём бумаг, в основном белых. Переживание его находок на этом новом направлении подготовило меня к приятию эстетики минимализма, а впоследствии побудило к созданию композиций-рельефов, а позднее объектов из белой бумаги.

В Московский Союз художников я вступила в 1994 году, представив серию цветных и чёрно-белых гравюр на библейские сюжеты. Несколькими месяцами раньше эта серия была выставлена галереей «Велта» в замечательной зале Центрального дома Советской Армии, которую эта галерея арендовала тогда для своих выставок.

В 1991 году произошла ещё одна замечательная встреча. В 1989 году состоялась первая после падения коммунистического режима выставка В.Кандинского в Москве. Это событие и позволило познакомиться мне с бельгийкой русского происхождения Еленой Хааль-Фонтэн - искусствоведом, автором крупной монографии о Кандинском. Наша дружба возникла мгновенно и, как мне кажется, была самоотверженной и преданной. Благодаря Елене состоялись все мои и Василия Павловского выставки в Европе. Елена и я путешествовали, посещали музеи, сопоставляли наши вкусы.Надо думать, что всё это повлияло на дальнейшее развитие моих представлений по искусству.

Как художник я стала особенно интересна Елене Фонтэн, с момента обращения к созданию композиций – объектов из бумаги, когда в моих работах окончательно возобладали беспредметные представления.Объекты из бумаги привлекли внимание и некоторых российских искусствоведов, и это позволило мне участвовать в нескольких интересных выставках.

Теперь 2006 год. Мне 68 лет. Я продолжаю работать.Сейчас меня с новой силой привлекает цвет, и я предполагаю сделать серию композиций с применением цветных бумаг.

 

Елена Прейс. 10.10.2006

Мама ушла из жизни 29 декабря 2009 года. Василий – 26 октября 2009 года.

О ЕЛЕНЕ ПРЕЙС
МАСТЕРСКАЯ
ENGLISH >>
ВЫСТАВКИ
ТЕКСТЫ
СОБЫТИЯ
КОНТАКТЫ